черничное варенье

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

черничное варенье > Чёрный песок  8 апреля 2014 г. 19:27:43


Чёрный песок

Ritlain 8 апреля 2014 г. 19:27:43
Название: Чёрный песок
Автор: Ritlain
Фэндом: Fullmetal Alchemist
Персонажи: Эдвард Элрик (Цельнометаллически­й/Стальной), Рой Мустанг (Огненный), Зольф Дж. Кимбли (Багровый/Кровавый)­.
Рейтинг: R
Жанры: Джен, Ангст, Драма, AU
Предупреждения: OOC
Размер: Мини.
Статус: Закончен.
Описание: AU-канон, в котором Эдвард Элрик является государственным алхимиком в период Ишварской чистки: «Но чего ты ещё мог ожидать от войны?».
Размещение: Только с разрешения автора.
От автора: Я бы сказала, что меня взяла тоска.
Как-то была тема мальчик-алхимик-пёс­-на-цепи-участвует-в­-войне-о-кошмар-о-сл­ёзы актуальной на фэндоме, вот я и хранила эти почеркушки до лучших их времён.
Новые персонажи добавляются с новыми частями.
Lorde – Everybody Wants To Rule the World




Твоё сердце ссыхается, ты - солдат,
За спиною усталый набат пустыни,
Но песок разгоняет по телу ад,
А души в тебе ровно наполовину;

Ты не праведник неба, ты не судья,
Но вершишь правосудие без закона.
Твоё сердце ссыхается... в сердце - яд,
Желчь со сталью, войной и чужою кровью.



Протяжно выдохнув, Эдвард обессиленно провёл рукой по светлым волосам, пальцами путаясь в них, прикрыл глаза и до боли прикусил губу. Воздух был пропитан пылью, жаром и запахом гари, заставляя чувствовать стальной привкус на языке. Безудержно хотелось пить, но возвращаться не хотелось ещё больше.

Уткнув подбородок в грудь, чтобы спастись от злого ветра, он вышел из палатки и вышел не просто так: в тесноте бежевых тканей царила омерзительная безнадёжность, и в её вязком, несколько спёртом воздухе Элрик задыхался.

Мир снаружи был тяжелее. Ветер здесь закручивал спиралями песок и теребил форму; и, хотя светило солнце, а небо было резко голубым, всё вокруг казалось бесцветным - кроме синих армейских мундиров. Эдвард держался к лагерю спиной. Так легче; хотя - он знал это - ссутуленная, напоминающая странную дугу спина тоже непременно выдаёт. Вот так и приходилось принимать неутешительные выводы; даже, скорее всего, страшные и ужасающие выводы, которые никак не желали укладываться в голове. Что-то превратилось в развалины, сгорело в самой сущности алхимика, оставив после себя только истлевшие угольки. Осунувшиеся лица и тёмные глаза товарищей по войне лишний раз напоминали о не до конца понятной потере.

Взгляд мальчика плавно скользил вокруг, дотягиваясь до песочных бесконечных гор, которые закрывали горизонт, но там, на едва-едва видимой их границе, небо и земля словно поменялись между собой; мысли почему-то тотчас превратились в бурный речной поток и забились в ином ключе. А на самом ли деле то, что сейчас считается абсолютным злом и абсолютным добром, таковым является?

И когда Эдвард понемногу начинает это понимать, то пытается разобраться: а на чьей же стороне он сражается на самом деле? Как так получилось, что то, что раньше виделось таким правильным, сейчас теряет свою значимость?

- Тебя ждут, - бархатистый голос прервал размышления, прозвучав раскатом грома в ясный день. От него в горле появился вязкий ком: Эдвард возненавидел этот голос прежде, чем выпрыгнул из машины прямо на горячий песок. Тогда лагеря военных были расположены на порядок севернее, если память ему не врёт, хоть и прошла всего неделя. Или уже две?..

Он отрывисто бросил:

- Идите к чёрту.

Лицо собеседника приобрело хмурый оттенок, брови сдвинулись к переносице, а рот превратился в тугую полоску.

Рой Мустанг был, наверное, на десяток лет старше, на столько же - опытнее, но всего на пару неспокойных года раньше он утонул в Ишваре. Эдвард погряз в крови по самую глотку. Вот ещё совсем чуть-чуть - и окунётся с головой. Сухие холодные глаза фюрера Кинга Бредли следили за ним неизменно, смотрели почти что сквозь и грязно щупали душу.

- Ты пойдешь со мной, - уже более настойчиво проговорил Рой, сверкая глазами и пытаясь сдержать ответные колкие реплики. Изначально ему не следовало создавать конфликт. Несмотря ни на что, мальчишка этот - всего лишь ребёнок, которому не вовремя захотелось поиграть в солдата. Здесь, на фронте, военные становились не лучше обыкновенных горожанок-сплетниц: временами поговаривали, что где-то у Элрика оставался младший брат, и этих двоих окутывала какая-то жуткая история о доспехах, правилах, сгоревших домах и подобной ереси. Тем не менее у Эдварда действительно не было руки и ноги, а младший брат его и впрямь носил устрашающие доспехи. Кусочек стали, виднеющийся из-под правого рукава, насмешливо сверкнул огненными бликами.

Но решение фюрера взять на войну ребёнка...

- Да идите вы в жопу со своими драными командами! - Эдвард запнулся и вызывающе обернулся, окидывая взглядом тёмную фигуру. - Нет, я не хочу, - после неловкой паузы он несколько смутился и повторил это уже себе под нос, вжал голову в плечи и левой рукой потянулся к огню. Тепло костра ласково прикоснулось к живой коже. Мальчик себя живым уже не чувствовал.

- Ты пойдешь со мной. Сейчас же, - сильные пальцы до боли сжали локоть, рывком приподнимая Элрика на ноги. - Это приказ старшего по званию. Тебя не учили слушаться, Стальной?

Прозвище ножом полоснуло по слуху, и блондин, не совладав с собой, поморщился, покривив губами. Ему не нравилось это: как выяснилось, алхимики собирались в центральной палатке и узнавали свои следующие шаги по Ишвару. Сейчас война двигалась ровно на юг, и это вызывало у Эдварда беспокойство.

В Ризембурге был Альфонс.
В Ризембурге была Уинри.
В Ризембурге был он сам.

Захотелось плюнуть Мустангу в лицо, чтобы тот отлип, и Эдвард даже набрал во рту слюну. И немедленно сглотнул. Сердце у него ёкнуло от внезапно накатившейся усталости, которая преследовала его уже долгие сутки, живот схватило, и несколько секунд он не мог двигаться на месте, словно отнялись ноги. Потом, вырвав руку из крепкой хватки, он повернулся и с трудом пошёл, не замечая, что идёт не в ту сторону, но, обнаружив это, свернул налево, в самую гущу лагеря. Мужчина за спиной раздосадовано выдохнул и, спрятав руки в карманы, поспешил следом.

Ничего особенного в поведении Стального не было и, может быть, именно это вынуждало Мустанга (по неведомым ему самому причинам) упрямо опекать мальчишку, который умудрился получить государственные часы в таком глупом и порывистом возрасте. Ему не было известно, с какими целями Стальной вообще оказался в армии; ему, кажется, было и вовсе на это глубоко плевать, но что-то внутри груди всё равно неприятно сжималось, стоило поймать опустевший ребячий взор. Маэс в последнее время полюбил вспоминать выражение, проскользнувшее когда-то в заурядном разговоре: «Глаза солдата - глаза убийцы».

Но чего ты ещё мог ожидать от войны?

Песок был вязким и глубоким, он скрипел под ногами и напоминал о снеге. Накаленный воздух камнем застывал в лёгких, отбивая всякое желание разговаривать. Алхимики в абсолютном молчании добрались до ряда центральных палаток - и, будто бы по строгой команде, оба задержали дыхание на пару мгновений. Заходить в искусственную темноту не было ни малейшего желания.

- И чего же мы тут ждём? - в затылок насмешливо фыркнул Кимбли. По спине Эдварда прошлись мурашки, а зубы его, вероятнее всего, с откровенным раздражением заскрипели: именно Кимбли был самым последним человеком, которого хотелось бы сейчас - нет, вообще - видеть и слышать.

Багровый алхимик был остервенело бессердечен. С неприятным сладострастием он говорил об атаках снайперов и убитых ими, о процессах пыток и признаниях заложников, о казнях и о роли алхимии здесь, на поле боя. В нечаянных и исключительных разговорах приходилось отвлекать его от этих тем и наводить - когда удавалось - на темы менее багровые, например, итоги чистки или же её причины. Зольф Джеймс Кимбли любил войну и дышал войной. Она вполне могла считаться его началом и его концом, и потому Эдвард всегда чувствовал стихийное омерзение, находясь рядом с настоящей машиной для убийств. Эдвард всегда отворачивал лицо от испытующего взгляда узких чёрных глаз.

Он ненавидел войну всеми фибрами души, но не видел никакого другого выхода: отказаться от армии было равноценно отказу от мечты; может быть, «руки по локоть в крови» - таковой и оказалась её стоимость? Стальной алхимик уже научился принимать это, но отчего-то выходило так, что Эдвард Элрик с этим равноценным обменом мириться совсем не стремился.

- Эй, Мустанг, ты-то видел? Красивый получился взрыв, - мечтательно промолвил Кимбли. - Когда ишваритов загоняют в ловушку, по-моему, это только портит картину. Люблю, когда они только-только начинают всё понимать. Но лучше всего конец, когда всё красное... я бы даже сказал, ярко-красное. Мне результат особенно нравится.

Багровый говорил просто и дурашливо, точно бы рассказывал о каком-то забавном случае из жизни, а не о плодах своей разрушительной и ужасающей алхимии. В глубине души Эдвард точно знал, что на самом деле этот мужчина гораздо хитрее, чем может кому-либо показаться; нет, ему действительно нравилась война, и он играл в неё изо всех сил. Но ещё он следил за своими собеседниками и неизменно каждое его слово было подобно снайперской пуле: оно попадало чётко в намеченную цель и било безупречно и чисто, буквально насмерть.

Марионетки в руках кукловода, подумал Эдвард. И, даже всё понимая, никто ни за что не отпустит грязные нити.

- Загвоздка в том, что там были и наши солдаты, - ответ прозвучал натянуто и гулко: приручённый гнев оглушительно залязгал металлом в голосе, который вдруг стал похож на дрожащую струну. Сорвётся, обязательно сорвётся.

- Ну, без жертв... - Кимбли усмехнулся и, деланно взмахнув правой рукой, вызывающе щёлкнул пальцами. Рой вздрогнул всем телом, на взор от худощавого лица не отвёл, вонзившись в него глазами даже пронзительней, чем было до этого.

- Скольких тебе ещё простят, Багровый? - он неожиданно перешёл на боевые прозвища, и Эдвард физически почувствовал черту, отделившую майора Мустанга от несимпатичного ему собеседника. Война происходила внутри аместрийских войск - и в сердцах алхимиков, следовательно, равным образом; она могла бы стать безмолвным, но самым важным протестом, она бы перевернула ход всего, но каждый алхимик хранил молчание и терпел, исполняя приказы.

Огненный удивительно и беспамятно говорил о хорошем будущем - и аккурат это в нём бесило больше всего, и Эдвард нисколечко не жаждал понимать, как ещё можно оставаться таким глупым и бесчувственным, чтобы не просто отпустить эту чёртову войну из себя в те дни, когда неизвестно, когда она закончится, но и забыть... всё. Эдварду казалось, что забыть Ишвар - это изменить прошлому себе. Сам Эдвард никогда ничего не забудет.

- Будешь считать, да? - Кимбли засмеялся и протиснулся между ними. Взгляд его скользнул по макушке Стального, и слова, обращённые к мальчику, оказались хуже любого оружия:

- А ты неплохо справляешься, Элрик, - и зашёл вовнутрь.

Пуля попала, как и ожидалось, в цель: из лёгких точно выбили весь воздух, а солнце стало печь в разы сильнее - мальчик почувствовал немыслимую слабость, а память, которая словно была за одно с Багровым алхимиком, мимолётными отрывками впилась в голову. Эдвард действительно не давал себе возможности забыть, но надеялся, что и вспоминать ничего не придётся. Болван! Колени по-глупому задрожали.

Рой порылся во внутреннем кармане мундира.

- На, пей.

Мальчик открыл рот, чтобы ответить, - и не ответил. Он, не смотря в глаза Мустангу, выхватил из его рук флягу - овальный сосуд с крышкой уже дал трещину и, скорее всего, знал когда-то лучшие годы - и, собравшись с духом, залил жгущий алкоголь себе в глотку. Лицо у него сразу покраснело, а из глаз потекли слёзы: напиток был похож на азотную кислоту; мало того, что после глотка ощущение было такое, будто тебя огрели палкой, но и внутри органы запылали. Эдварду показалось, что его заживо жарили на костре, но вскоре жжение в желудке утихло, а мир стал выглядеть лучше. Горечь на языке растворялась, заставляя возвратиться к реальности.

- Креплёное вино, - пояснил Рой. Сам он пить не стал и, спрятав флягу обратно, подтолкнул расслабившегося Элрика в спину. - Всегда успокаивает нервы, когда паршиво.

- И часто вам... - Эдвард сглотнул слюну и тряхнул головой, испытывая волнующий прилил энергии. Дышать было теперь легко. - ...паршиво?

Мустанг сухо усмехнулся:

- А может быть хорошо?

Его голос напоминал о горечи, растворяющейся на языке, и уже не был так ненавистен, как прежде. Всё вставало на свои незыблемые места, и если он, Стальной алхимик, здесь - значит, так и надо. Его алхимия не была пламенем, которое уничтожает всё на своём пути; его алхимия не была оружием - всего лишь средством.

И, глядя в тёмные глаза майора, Эдвард почему-то отчётливо понимал, на чьей стороне сражается.

Категории: Фанфики, FullMetal Alchemist
Прoкoммeнтировaть
Обратите внимание на:
В сотый раз щёлкнул выключатель, и ... 1 августа 2009 г. Saяна
Тест: кто из Death Note сорвёт с те... 22 августа 2012 г. Justify Dead
Несильный удар Хао отбросил его бра... 6 апреля 2012 г. Ruri.
Ritlain 28 августа 2014 г. 15:16:53 постоянная ссылка ]
Не найдёшь виноватых, вина - в тебе,
И клеймит будто солнце горячим взглядом.
Но вот прочно желание здесь, в войне:
Только жить, только жить и всегда быть рядом

С тем, кого защищать бы - твой шах и мат,
Словно пулей проломлен барьер из камня.
Это - жить, только - жить. Потому твой враг
Не дойдёт до тех мест, где танцует пламя.




Хоукай устало опустилась на землю.

За много дней, проведённых в тени обломков ишварских зданий, снайперы не отдыхали ни днём ни ночью. Риза знала: за каждым углом может таиться опасность, но сердце постепенно одолевало гнетущее равнодушие. Для выстрела требовалась всего пара секунд, но для того, чтобы обнаружить цель, приходилось часами напряжённо следить за передним краем противника. И теперь, когда всё закончилось, смертельная усталость окатила плечи тяжёлой волной. Ночь в Ишваре тепло дышала в спину.

Риза нахмурила брови, когда увидела Мустанга, выходящего из главной палатки, и накинула капюшон на короткие светлые волосы; крепко перехватила ружьё и прижала его к себе. Поймать суетный взгляд Роя оказалось куда сложнее, чем она себе представляла, как и просто подойти к нему настолько близко, чтобы успеть сказать пару-тройку слов.

Давно не виделись, товарищ майор.

Вы пока что помните меня?

Огонь в костре был ровным и спокойным, и вместе с тихим треском дров появилась невольная сонливость. Когда-нибудь Риза найдёт в себе силы выглянуть из тени. Обязательно. А пока... Хоукай с горечью посмотрела на четырнадцатилетнего­ мальчика, выходящего из палатки вслед за Мустангом: он выглядел до странности нелепо в этом забытом месте. Ребёнок с пустыми глазами - хотя кому эти его глаза сейчас нужны-то?

Идёт война, и она - единственный путь к миру. Следовательно, война - это мир. Чушь, по правде говоря. Но, может быть, даже мальчик с пустым взором понимает такую глупую истину гораздо лучше, чем сама Риза.

Её отец ненавидел военных всеми фибрами души (особенно - государственных алхимиков), исключительно не выносил их рядом, но никогда не объяснял причин своей свирепой ненависти, мол, неужели ты, дочь моя, оказалась настолько пустоголова, что не понимаешь и таких элементарных вещей? Неужели нет?

Нет.

Сейчас, когда ладони согревала ледяная снайперская винтовка, почерневшая от копоти, невероятно сильно хотелось сказать: понимаю. И Ризе, чёрт подери, немножко нравилось ненавидеть саму себя.

Звёздное небо здесь казалось куда ближе, чем в Аместрисе. Оно точно бы опускалось всё ниже, почти что обрушиваясь на плечи и растягиваясь на песчаных холмах. Воздух царапал кожу. В горле пересохло. Снайпер подняла с земли чашку с кофе, отпила глоток, не почувствовав никакого вкуса. Остывшая чёрная жидкость прокатилась по глотке и унеслась в пищевод.

Раздался очередной гул тревожной сирены, и голоса вокруг зазвучали отчётливей. Парочка сержантов из соседней палатки теперь испуганно оглядывались - дескать, что происходит? Светловолосый мальчик закрыл глаза, а Рой Мустанг нахмурился: все фронта всегда были настороже, и теперь, когда люди услышали предупреждающий и громоподобный вой, началось ожидаемое и пугающее смятение. Однако взрывы и выстрелы рассыпались где-то на левых флангах, и это всё было достаточно далеко, чтобы облегчённо выдохнуть. Риза заметила, насколько побелели её пальцы, когда она с невольной силой сдавила рукоять винтовки.

Хватит. Прекратить немедленно.

Шарканье ног по рыхлым пескам немного отрезвило, вынуждая практически вывернуться из напряжения собственных мыслей. Мальчик, усевшийся совсем рядом, вонзился стеклянным взором в засыпающий костёр, и, повинуясь непонятному порыву, Хоукай пошевелила чёрные угольки сухой веткой. Пламя вновь заискрилось, став похожим на десятки других, горящих в глухой ночи.

В эти же секунды Риза поймала блеск цепочки часов, что выглядывала из кармана форменных брюк и ловила беспокойные блики, пока ещё чистая, совсем новая. Государственные часы - петля, которую алхимик собственноручно затягивает вокруг шеи, цепь, как присяга или честь, которую ни за что не разорвать. Риза не любила алхимиков, но прозванный цепным псом и снайпер-диверсант сейчас сидели у одного костра - так, впрочем, чем она будет лучше этого ненормального мальчишки, оказавшегося на поле боя, если сама находится здесь всего лишь из-за чьих-то уверенных слов? Девушка украдкой огляделась вокруг себя. Рой Мустанг куда-то исчез.

- Значит, ты государственный алхимик? - лишний раз уточнила Хоукай. Голос свой она не узнала: пустой, грубый и холодный, и только где-то в его глубине Риза расслышала привычный тон. Не сводя с костра глаз, мальчик кивнул. И поёжился, как от холодного осеннего ветра.

- И собираешься быть им дальше, - девушка вдруг поймала себя на том, что из её речи начали исчезать вопросительные интонации. Слова прозвени в воздухе со скрытым упрёком и обличением, и она досадливо прикусила нижнюю губу.

- У меня... есть причины, - алхимик замолчал и посмотрел на снайпера, почему-то ожидая её реакции. Но реакции не последовало.

То, что причины есть, - замечательно, конечно же, но сама Хоукай убедительных обстоятельств, чтобы шагать по войне, найти не могла. Может быть, в силу того, что у самой они были не самые веские. Но, в любом случае, дела этого солдата вряд ли её касались, и совать нос в чужие проблемы - нет уж, увольте, пожалуйста. Однако... почувствовать некоторое родство с незнакомым мальчишкой было немного странно и немного радостно, и Риза выдавила из себя корявую улыбку. Слепящий вал нужды поговорить с кем-то окутал с головой и потянул за язык.

- Понимаю, - солгала она и поймала почти что благодарный взгляд. Ну, так-то гораздо лучше будет. - Давно воюешь?

Он отрицательно покачал головой. Разговор почти что не клеился, и противное ощущение неловкости заполнило наступившую тишину, пробежав по спине табуном неприятнейших мурашек. Где-то вдали вновь прозвенела россыпь взрывов: часть алхимиков окончательно и решительно обчищали покорённую территорию.

- Выглядишь не очень, - как бы между прочим отметила снайпер и (скорее всего, из-за пресловутой и никому здесь не нужной вежливости) безынтересно поинтересовалась:

- Устал?

- Как собака, - фыркнул мальчик, массируя шею и замечая, как на лице неуклонной собеседницы формируется понимающая полуулыбка, а в следующее мгновение уголки губ опускаются, придавая девушке чересчур усталый и слишком печальный вид. Его ответ звучал язвительно и вызывающе; все чувства, скопившиеся дурным комом в груди, беспощадно вырвались наружу одним-единственным словом, излишне мерзким и неприятным на вкус.

Но каждому по его заслугам.

- Да, - кивнула Хоукай.

Это действительно было так.

Уметь принимать судьбу и ни за что не жалеть о своём выборе... Этот ребёнок, как и она сама, ненавидел самого себя, но, быть может, в той же мере он гордился своими поступками и действиями. Есть причины, а ещё есть что-то безумно важное - в медового цвета глазах плескалась невиданная тоска, - и этого будет вполне достаточно, чтобы пойти хоть на край света, чтобы пройти по лезвию ножа или начать войну.

Безумно важное... И тут Риза понимала его.

Сонливость вновь легла на моментально потяжелевшие веки. Снайпер тихонько вздрогнула, потрясла головой. Ночи в Ишваре, казалось, проносились всего за несколько незаметных секунд, зато дни протягивались по песку завершающейся когда-нибудь вечностью. И сейчас выходило именно так: вот золотая ослепляющая полоса уже проклюнулась из-за высоких пустынных барханов, а облака над самой головой теперь освещались солнечными лучами, пронизывавшими их подобно острому копью насквозь, пробиваясь и в самые дальние слои.

Наступал новый день.

Боевые действия вновь начнутся завтра.

Уметь принимать судьбу и ни за что не жалеть о своём выборе - хорошо, отлично. Но она, Риза Хоукай, может быть, будет немного сожалеть об этом решении, вот только сейчас нет времени на размышления, пока горяча голова, а внутри вспыхнул странный и уверенный огонь. Девушка глубоко вздохнула, взглянула на руки, которые дрожали, спрятала их за спину и медленно двинулась вперёд.

- Давно не виделись, товарищ майор.
Прoкoммeнтировaть
 

Дoбавить нoвый кoммeнтарий

Как:

Пожалуйста, относитесь к собеседникам уважительно, не используйте нецензурные слова, не злоупотребляйте заглавными буквами, не публикуйте рекламу и объявления о купле/продаже, а также материалы, нарушающие сетевой этикет или законы РФ. Ваш ip-адрес записывается.


черничное варенье > Чёрный песок  8 апреля 2014 г. 19:27:43

читай на форуме:
пройди тесты:
Все только начинается...12
...
читай в дневниках:
39
40
41

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх