черничное варенье

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

черничное варенье > Оковы (SasuSaku)




понедельник, 27 января 2014 г.
Оковы. Глава 15. Ritlain 12:36:38
Название: Оковы.
Автор: Ritlain
Бета: Отсутствует.
Категория: Гет.
Жанр: Angst, Drama
Персонажи: Саске, Сакура, Наруто, Хината, Ино и далее по развитию сюжета.
Пейринг: Саске/Сакура
Фендом: Anime "Naruto"
Дисклеймер: Фанфик написан не с целью извлечения прибыли, все права на персонажей и мир принадлежат их создателю - Масаси Кисимото.
Предупреждения: OOC, TWT, Нецензурная лексика, Смерть персонажа
Размер: Миди/Макси.
Рейтинг: R
Размещение: Только с разрешения автора.
Статус: В процессе написания.
Саммари: TWT в каноне. Разрушенная Коноха проиграла свою битву, отдав Девятихвостого врагам, но, вопреки всему, Узумаки Наруто остался жив. Вместе с тем деревня получает еще одно потрясение: предатель Учиха Саске, раненый и слепой, появляется в Скрытом Листе. Насколько же седьмая команда изменилась за минувшие три года? И сможет ли Харуно Сакура совершить правильные ходы в чужих замыслах?
От автора: Отсутствие логичности в действиях и мыслях, банальность сюжета и скорость развития его же на моей совести.

­­


Подробнее…
Глава 15.

«Но не всё так просто».

Быть собой - это, если честно, не то, чего хотелось бы по-настоящему, вдруг решила Сакура. Конечно, одного слова или желания ничтожно мало, чтобы перевернуть весь свой мир с ног на голову, а чтобы хоть в чём-то измениться, нужно нечто большее, нежели огонь в глазах. Эта истина показалась в такой степени простой, что девушка несколько удивилась: можно ли было упустить её из виду вчера?
- И как это - собой? - Харуно фыркнула. В голове будто прозвенел гонг, предвестие эхом пробежало по телу. Тем не менее, проснувшись утром, розововолосая не ощутила никаких превращений ни внутри, ни вокруг. И, признаться, она, скорее всего, не ждала ничего особенного, но... разочарование всё равно окатило леденящей неприятной волной.
Быть собой - но вот стоит ли?
Секундная стрелка на часах выбивала чёткий временной ритм, сердце вторило ей, а Сакура безнадёжно смотрела в потолок, рассчитывая там найти ответ. Немножко страшно вырваться из собственноручно созданных оков. И, может, в груди присутствовала капелька стеснения, которая разливалась сродни солёному морю: щипалась, смывала уверенность, да и вряд ли Харуно нашла бы в себе сейчас какие-нибудь силы просто-напросто встать и снять с себя деланную маску.
Но достаточно, правда.
Воздух, подобный урагану, вырвался из лёгких. Вместе с ним немного улеглись и мысли, мечущиеся в голове. Измениться - легко?
- И как мне быть? - девушка озадаченно поморгала, с неясной настороженностью оглядывая белый медицинский халат. Работа не могла ждать ни в коем случае, но розововолосая, наверное, не была ещё готова даже приблизиться к палате Саске, и это виделось чем-то абсолютно стихийным и подсознательным. - Ну и ну, - но оградиться от него она, вопреки всему, тоже, кажется, не в состоянии.
Нет, если бы сумасшедшие ход мыслей, поведение и жертвенность происходили не с ней, то Харуно, вероятно, обязательно бы посмеялась: нелогичность и бессмысленность некоторых своих действий иногда без церемоний вводили в ступор, а аккурат здесь и проистекали взрывные казусы.
Было чуток страшно... быть в собственной шкуре перед кем-то. И пусть трусость никогда не считалась залогом успеха для шиноби и не являлась бронёй, которую, в общем, и так легко разнести вдрызг без всяких на то усилий, но Сакура признавала: в плане чувств она (спустя безответные годы) трусиха невероятная.
Вот только у шиноби не может быть щита.
Любой шиноби - щит сам по себе.
- Что-то не так, Сакура?
Лицо розововолосой исказилось раздражением, однако Шизуне, повернувшаяся спиной, ничего не заметила, продолжая раскладывать документы по полкам. Дело в том, что всё именно так, поджав побелевшие губы, поняла Харуно, и вот это ей совершенно не нравится. Она на самом деле ждала чего-то необычного, толчок немного измениться, но этот день проходил до смешного неторопливо и заурядно: буря внутри ушла вместе со всеми ощущениями, полный ноль паники или беспокойства, «быть собой» сместилось на второй план, покуда рядом не появится Ино; всё было идеально, но совсем не так.
Угодить самой себе - тоже сложно.
- Всё хорошо. Как у тебя дела?
- Совет не даёт мне покоя, по правде говоря, - Шизуне уныло и вымучено улыбнулась. Она аккуратно поставила стопку документов на стол и легко смахнула невидимый пот со лба. На сером изнеможённом лице из-под глаз выглядывали тёмные круги, и розововолосая испытала прилив стыда: вчера она жаловалась Ино на работу, позабыв, что есть и те, кому гораздо тяжелее. - Они постоянно решают и обсуждают. Но, сразу предупреждаю, ничего конкретного сказать не могу. Сама понимаешь, власти...
Женщина неловко засмеялась. Сакура дёрнулась, как от удара плетью, выходя из полусонной вялости, которую навлёк безыскусный до этого момента разговор, и сникла под тёмным пронзительным взором. Ясность - а в это слово Шизуне прячет лишь одно значение, самое важное значение! - могла стать глотком воды в обезвоженном мире. Могла, чёрт подери, ведь с заключением старейшин решалось безусловно всё: будут ли чувства, оставшиеся для нукенина, продолжать кошками царапать душу или наконец уйдут; станут ли мысли, сбивающиеся в кучу, и дальше приводить в волнение; как сложится жизнь, хрустящая льдом, - всё, что считалось важным для Харуно, лежало на кону из-за этого глупого совета.
Шизуне молчала, смотрела на младшую подругу критическим испытующим взглядом и, может быть, не до конца поняла, насколько жёсткими оказались её слова, но внезапно подумала, насколько же ей жалко, что секундная стрелка не может пойти в обратном направлении. Это чудо, возможно, решило бы все проблемы, свалившиеся на их суматошные головы.
Совет не говорил ей ничего - вот истина, которую боялась сказать Шизуне. Она не знает судьбы Саске, не знает будущего Конохи, а мысли, граничащие с тревожной интуицией, пребывали в полном неведении - совет старейшин сократился до двух главных людей деревни, а им просто так верить было нельзя. Ни в коем случае.
Цунаде им не верила.
Пустые руки и пустая голова наводили чувство вины, и Шизуне всем сердцем пожалела, что повернула обыкновенный разговор в сторону второй своей работы. Это оказалось неправильным с самого начала, но Сакура была сломанная - и это приводило в неописуемую ярость. Хотелось ударить её, дать пощёчину, наказать, накричать - сжавшаяся всего лишь из-за взгляда, розововолосая представляла собой плачевное зрелище. Но, может статься, Шизуне тоже...
Но нельзя же вот так просто умыть руки! Вздохнув с едва сдерживаемой дрожью, главный врач провела ладонью по бледному лицу и бегло посмотрела в небольшое зеркало, сиротливо покосившееся на стене: даже она, та, которая обязана быть одной из самых сильных и уверенных, выглядела такой затравленной и больной, что тени, пролегшие под глазами, больше походили на результат какой-то неудавшейся драки на кулаках.
Не то чтобы она понимала многое, нет, возможно, Шизуне не понимала ничего и малость больше, но оставлять всё с лёгким сердцем было попросту - и только, наверное, для неё - невообразимо. Ответственность, свисшая с плеч, решительно держала на ногах, не позволяя сломаться и безмятежно уйти, но причиняла немыслимую тревогу. И даже сейчас, когда стоило бы отвести взгляд и отправиться работать, больше не тормоша девочку понапрасну будоражащими, нелепыми и неполными словами, женщина ощутила себя огромным камнем, который не может сдвинуться с места.
А осознание навалилось, на пару мгновений забив лёгкие чем-то топким и беспросветным.
Сакура потрясла головой, словно это могло что-нибудь прояснить, но только больше запуталась в обуреваемых сомнениях. Желает ли она хоть немного узнать о его судьбе? Или, в виду пока не совсем имеющихся изменений, ей должно быть всё равно? Она не отвечала очень долго, а Шизуне отчего-то терпеливо ждала ответ; её смольные глаза смотрели теперь как-то иначе, и Сакура чувствовала себя не в своей тарелке.
Но то, что говорили глаза Шизуне, прочитать было невозможно.
- И всё-таки, - девушка замялась, подбирая слова и разгребая завалы мыслей внутри. Это важно, нет-нет, это очень-очень важно, но хочет ли она знать? Слово «скажешь» застряло в горле огромной костью. Сакура подавилась, закашлялась, а дверь в кабинет распахнулась. Светловолосая медсестра, тихо извинившись, подложила на стол несколько новых историй и вышла.
Тишина по обыкновению заглотнула всё вокруг, и розововолосая разрешила себе больше не беспокоиться. Возможно, незнание - то, что ей необходимо, точно бы сам воздух в лёгких. Не стоит забивать голову всякой мелочью, а секретные сведения держать в голове не сильно и надо. До этого момента Харуно прекрасно жила без них, не так ли? Она судорожно выдохнула, справедливо решив, что несостоявшийся разговор окончен, так и не начавшись.
Солнце пробиралась в кабинет острыми полосками света, а облака сегодня выглядели такими низкими и басистыми, что, казалось, сейчас протиснутся в окно. День был хорошим: туман, в конце концов, начал расходиться, и воздух чуть-чуть освободился и стал желаннее; контура всей деревни приняли более ясные формы, а Коноха воспрянула. Сегодня утром Сакура встретила старушку, которой нередко помогал учитель Какаши. Она была не такой, какой запомнилась когда-то давно, но скорбно опущенные потрескавшиеся губы на морщинистом лице шли вразрез звучному и бойкому голосу.
Сакура помнила это странное чувство: ритмично бьющееся сердце надолго пропустило удар, а голова налилась свинцом. Вместе с отголосками прошлого смешно набежали слёзы, но быстро прошли. Со старушкой они не встретились глазами.
Шизуне всё смотрела, смотрела, смотрела, и с каждой проходящей секундой, кажущейся законченной вечностью, взор её становился тяжелее, серьёзнее, строже и... резко стал обвиняющим.
- Ты не можешь его избегать, я права? - здесь не было вопроса, а голос Шизуне показался похожим на хруст сухих листьев, которые кто-то топчет ногами. Он застал врасплох, и Сакура, испугавшись, неосознанно и резко вскочила со стула, ошарашено уставилась на медика. - Если бы могла, давно бы отказалась заходить к нему в палату. Ты отлично знаешь, что поставить тебе замену проще простого.
Слова, сказанные с невероятной категоричностью и жёсткостью, попали точно в цель, туда, куда и стремились. Харуно сглотнула. Шизуне права.
И это было чертовски обидно.
Искать идиотские оправдания нет смысла, прочитала Сакура в омуте чужих острых зрачков. «Да я и не стану», - в глубине души упрямство напыщенно огрызнулось, а девушка уже открыла рот, стремясь сказать хотя бы что-нибудь не в своё оправдание, но чтобы заполнить омерзительное безмолвие, однако Шизуне лишь отрицательно мотнула головой.
Слова её так и застыли в воздухе, неколебимые и садящие, а Харуно закусила губы и сложила на коленях руки, сцепив белые пальцы в крепчайший замок. Быть собой - даже сейчас это показалось совсем не к месту, и Сакура сильно захотела спать. Проснётся - и всё вернулось на круги своя, а Шизуне не сказала то, что сказала, да и Саске не появился бы, ни в коем случае не появился бы. Просто плохой сон - с кем не бывает, правильно же?
- Нет, не могу, - сухо ответила она.
Брюнетка перевела дыхание:
- И как собираешься поступать дальше? Не всё ве...
- Я знаю.
Сон - само по себе слишком просто, не для её колоритной жизни. В общем-то, потворств и так вполне достаточно, и разве ли не здорово разогнать обыкновенную скуку и заурядность существования толикой расшатанных нервов и душевных порывов?
- Послушай меня, - Шизуне осеклась, пожевала щёку, отвела, в конце концов, сверлящий взгляд. Именно последнее заставило Сакуру неподдельно расслабиться, и розововолосая не без удовлетворения почувствовала, как глотку выпускают из объятий жёсткие тиски, а в кабинете стало в разы просторнее, чем было пару секунд назад. Время на часах неутомимо приближалось к вечеру, а Харуно уже знала, что дрожь в подреберье вызвана странным предвкушением и более понятным волнением.
- Незачем припираться к стенке, если не хочешь. И ни к чему не приведут попытки пересилить и обыграть себя, понимаешь?
- Наполовину, по-честному.
- Значит, как-нибудь, но поймёшь, - звонко поставила точку Шизуне. Она обняла себя руками и, сощурившись, посмотрела в окно. Солнечные лучи, прокравшиеся сквозь занавеску, хлестнули её чуть порозовевшие щёки. - Просто запомни, что всё в твоих руках.
Сакура усмехнулась.
- Своего рода «будь собой»?
- Можно сказать и так, - кивнула брюнетка и вновь окинула е ё пронизывающим насквозь взглядом. - Думаю, да. Это я и имела в виду.
В кабинете стоял стол, три шкафа, зеркало - и ничего, что бы его украшало. Всё здание больницы насытилось нездоровым духом, стены привычно белели и отталкивали, и лишь повязка шиноби, небрежно брошенная на край стола, казалась пятном другого цвета; коленкоровые занавески Шизуне наполовину задёрнула.
В её словах проскользнуло нечто, вызвавшее неистовый поток мыслей. «Я верю, что мне и впрямь следует измениться, и я точно знаю, что это сложно...» - Сакура слегка, почти машинально вновь потрясла головой. С каждым днём минувшее всё тяжелее давило на сердце, и это раздражало. Не так страшно, если бы то была просто злость оттого, что какие-то поступки её неверные, голословные, но Харуно не могла не заметить, что к этому примешивается сожаление: «Зря я сделала так тогда». Она беспокойно вскочила со стула, снова села.
Всё было не так. Шизуне, попрощавшись, вышла из кабинета. Сакура распахнула окно, посмотрела на угрюмеющее небо, сделала глубокий вдох, и в нос ей ударил аромат памяти вместе с дымом. Скучившиеся над Конохой облака стали по-летнему прозрачными.
- Спасибо, - собственный голос был безмятежен, словно доносился из другого мира, и Харуно, услышав его и не узнав, почувствовала дрожь.
Стрелки часов передвигались вниз, к шести часам, а полы медицинского халата, когда розововолосая поставила на полку закончившиеся документы, взметнулись и задели чистые листы бумаги, отложенные в сторону; с тихим шорохом листы соскользнули на пол.
Окинув их взглядом и прижимая к груди несколько историй, Сакура закрыла кабинет на ключ. Делать из работы трагедию более чем глупо, а сейчас она держала всё в своих руках, и этот факт успокаивал смятённую бурю внутри. Оставалось проверить его на деле и быть собой.
Кто ей запретит?
Вокруг мир казался до трепета преобразившимся - и Харуно мысленно оценила это, чувствуя, как настоящие боязнь, замешательство и душевная боль погружаются куда-то вглубь, а после и вовсе будто смываются мягкой тёплой водой. Коридор стал на пару тонов светлее, больные - не такими уж и больными, а из-за окна выглядывала вечерняя деревня. Парочка домашних огоньков в полупрозрачном тумане были похожи на жёлтые звёзды; наверху небо виделось иссиня-чёрным, и этот цвет мазнул по прошлому жёсткой кистью.
Впрочем, не имеет значения.
Она решила пойти от обратного, то есть от самого конца коридора: после появления Саске розововолосая вечно откладывала палату с Учиха в кровати на самый-самый последний момент, чтобы после не приходить к другим пациентам в расстроенных чувствах - почему-то девушка была от всего сердца и беспросветно уверена, каким будет её состояние, когда она выйдет из палаты под номером двести сорок два. На этот раз всё должно было быть по-другому, и потому Харуно с радостью вернулась к обыкновенной и удобной традиции.
Господин Камидзу практически выздоровел, но ухитрился получить простуду, сидя на сквозняке; Иши всё ещё жаловался на боль в руке, а его сестра-близнец Нами с недовольством косила глаза на брата, пряча под одеялом ногу с гипсом; вдова Хикару с готовностью приняла обезболивающее, которое чудом и вовремя очутились в медицинском халате Сакуры. Время шло неспешно; розововолосой казалось, что, сделав шаг в очередную палату, она выходила уже через целую и незаметную вечность. Вечность за вечностью тянулись гораздо дольше, если считать по стрелкам часов, может быть, немного сбивались, останавливались, но не спешили, и Харуно даже не заметила, как ввалилась в палату Саске.
Её взгляд скользнул по палате плавно, вот только организм сработал моментально и предательски: нервы с размаху натянулись болезненными струнами, но медик лишь раздражённо отмахнулась, а после нахмурилась, уставившись на пациента. Сердце глухо забилось в ушах, а ладони вспотели. Учиха точно бы не менялся.
Никогда.
Он был зол, и это Сакура поняла сразу. Воздух, как обычно, отяжелел, вонзаясь и впитываясь в тело, колени её изменнически начали подворачиваться, и потому девушка в один миг отыскала себе лучшую и ближайшую опору: дверь закрылась очень кстати, спина почувствовала твёрдую надёжную древесину, и Харуно сделала громкий глубокий вдох. Обидно, что выдох получился свистящим и трудным, но тишина разлетелась в мелкие клочья, и так было нужно. Спустя столько времени куноичи впервые видела Саске без повязки, и ощущение, будто они впервые друг друга встретили (и то лишь с одной, её, стороны), не покидало головы.
Это было похоже... на что-то особенное, никем неизведанное и до жути пытливое, острыми иголками лезущее под кожу. Влюбляться заново было попросту невозможно, но - Сакура умудрилась сделать и это, только кинув взор на знакомые черты, вобрав их в свою память полностью и навсегда. Быть собой - это оказалось самым глупым, что она могла совершить вообще, потому что маска и здравомыслие остались там, в магазине у Ино, дома или в кабинете; это было бессмысленным и отчаянным.
- Сакура?
Голос Саске добрался до неё не сразу, настолько паника овладела телом. Он прозвучал несколько надорвано и сдержанно, и розововолосая, облегчённо почувствовав силу в ногах, сразу поняла и мысленно согласилась: никаких разговоров.
«Харуно, ты кретинка. Он слепой, слепой, слепой», - она сделала шаг навстречу и поняла, что вновь забыла вздохнуть. Глаза Учиха остались такими же мёрклыми, мутными, почти что дремучими, глухими - и ведь на мгновения выпускаешь из памяти, что они ничего не видят. Но Саске как будто наблюдал, и он слышал, и он чувствовал - от этого делалось совсем тяжело и угнетающе. Сакура физически ощутила и отчётливо услышала, как поспешно удирает стрелка часов в кабинете - раз, два, три, четыре...
- Эм... - девушка облизнула сухие губы. - Я быстро.
...Пять.
Он был зол, и приблизиться к нему было страшно. Медик, недовольно покривив лицом, с усилием осадила себя и уже - по крайней мере, уверенно - устроилась на краю постели. С напряжением в руках она перебирала истории болезней, бегая пальцем по строчкам с размашистым почерком - и пыталась не сглотнуть ком в горле, опасаясь, что взор слепых тёмных глаз раздавит её окончательно.
Учиха даже не моргал.
Это, наверное, и было самым пугающим.
Он кивнул как-то неопределённо, криво мотнув головой и всё так же смотря в пространство-лицо Сакуры. Сегодня что-то совершенно и абсолютно точно... не так: Харуно явственно видела его необъяснимую злобу и ненависть, но они не сосредотачивались на ком-то - скорее, возможно, больше были устремлены к самому себе - и не так давили, как случалось раньше.
Отчего-то в этот момент она увидела его невероятное сходство с Наруто и укорила свои мысли за вольность. Ситуация была другая, человек был другой и всё было иным, но розововолосая внезапно почувствовала себя немножечко сильнее, а на сердце свалилась такая смутная и необъяснимая лёгкость, что на выдохе губы девушки поймали улыбку.
Харуно положила ногу на ногу.
- Итак, как ты себя чувствуешь? - она щёлкнула ручкой по листу, всмотрелась в знакомые черты. Не сказать, что Саске уж очень вырос и изменился - три прошедших года так и оставили в её памяти бледное лицо хладнокровного мальчика, держащего в своей душе нечто столь сокровенное и незыблемое, что единственно одиночество стало его товарищем. Сейчас она видела его же, и было до смешного грустно.
Брюнет закрыл глаза и повёл плечом. «Играет в молчанку или опять игнорирует?» - куноичи, закусив щёку, подчеркнула слово «удовлетворительно». В горле стало до горечи сухо, а губы неприятно слипались друг с другом.
Чёрт возьми.
- Значит, всё хорошо? - и тут же исправилась:
- Ну, я имею в виду, кроме гла... - Сакура осеклась, когда Саске чересчур резко поднял голову, - аз.
«И вот чем я занимаюсь? - часы в голове пробили пять минут, десять, тридцать, час и вечность. - Не жалуется он - так шагай давай, чёрт тебя подери, шевели ногами, не просиживай тут, не уродуй эту мирную атмосферу», - зачем она такое ему сказала?
- Ох, прости, - Харуно прикусила язык и вскочила на ноги, убеждая себя сдвинуться с места. Истории, которые до этого лежали у неё на коленях, разлетелись во все стороны, и розововолосая, охнув и протяжно застонав, бросилась собирать их. Боже, ей хотелось уйти отсюда, снова и немедленно, без оглядки и без каких-либо сомнений, хотелось оказаться как можно дальше, а после этого просто спрятаться и забиться в забытый всеми угол, чтобы не ощущать на своём затылке слепой взгляд. А если бы он видел? Тогда что бы она делала и чего бы желала?
По спине её прошёл озноб, и в который раз стало нечем дышать - окон в этой палате не было, а дверь закрылась, и теперь мерещилось: она не откроется никогда. Медик прижала к груди стопку листьев и конвульсивно передёрнула плечами, как бы стряхивая с них щекочущие нервы чувства. Спину жгло, пронизывало насквозь, а ведь Учиха и не пытался смотреть на неё. Он всего лишь снял повязку, успокоила себя розововолосая, он слепой, с чего ты такая безумная?
В голове вертелись слова Ино и Шизуне, разбивая вдребезги все остальные идеи, а в ушах умопомрачительно звенело: волнение охватило её, как ветер охватывает листву, закружило, влилось внутрь, и Сакуре показалось, - на миг, маленький и ничтожный миг! - что, безусловно, всё в её руках. Это успокаивало и беспокоило одновременно, но почему-то розововолосая именно сейчас поняла, что же ей делать. Она обещала самой себе, что никогда больше не убежит, и обещала, что вчерашний день - последний побег от обстоятельств и эмоций.
И вот нужно остановиться. Стоп. Конец, финал, точка. Значит, быть собой и держать всё в своих руках - то, от чего отныне ни в коем случае нельзя ускользать.
- Спасибо, - фыркнула под нос куноичи и, наконец-таки, собралась с беснующимися мыслями. Этого, верно, хватит сполна, чтобы стать самой собой хотя бы наполовину. Главное - быть храбрым шиноби.
Сакура прижалась губами к губам Саске.
Нет, решила Харуно, быть собой - это самое глупое, что она могла совершить вообще, потому что маска и здравомыслие остались там, в магазине у Ино, дома или в кабинете...
Это было бессмысленным и отчаянным.


Категории: Naruto, Фанфики, Оковы (SasuSaku)
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 15 июля 2013 г.
Оковы. Глава 14. Ritlain 09:22:42
Название: Оковы.
Автор: Ritlain
Бета: Отсутствует.
Категория: Гет.
Жанр: Angst, Drama
Персонажи: Саске, Сакура, Наруто, Хината, Ино и далее по развитию сюжета.
Пейринг: Саске/Сакура
Фендом: Anime "Naruto"
Дисклеймер: Фанфик написан не с целью извлечения прибыли, все права на персонажей и мир принадлежат их создателю - Масаси Кисимото.
Предупреждения: OOC, TWT, Нецензурная лексика, Смерть персонажа
Размер: Миди/Макси.
Рейтинг: R
Размещение: Только с разрешения автора.
Статус: В процессе написания.
Саммари: TWT в каноне. Разрушенная Коноха проиграла свою битву, отдав Девятихвостого врагам, но, вопреки всему, Узумаки Наруто остался жив. Вместе с тем деревня получает еще одно потрясение: предатель Учиха Саске, раненый и слепой, появляется в Скрытом Листе. Насколько же седьмая команда изменилась за минувшие три года? И сможет ли Харуно Сакура совершить правильные ходы в чужих замыслах?
От автора: Отсутствие логичности в действиях и мыслях, банальность сюжета и скорость развития его же на моей совести.

­­


Подробнее…
Глава 14.

«Сражение затянулось. Она сдалась. Потому что, быть может, хватит.
Но она ни за что не будет плакать. Ни за что».


Напряжение дало свободу.
В сердце девушки звонко пропела труба.
- Как позорно… - охрипшим голосом прошипела себе под нос Сакура, но тут же поняла, что так не думает. Харуно противостояла опасной жажде почувствовать себя широкой натурой, что было ей совершенно несвойственно, уничтожить терзания, метания и тьму, будто бы истекавшие от неё, сделать всех такими же счастливыми… как Наруто. Но это было нехорошо.
В мгновение, когда дверь с номером двести сорок три тихо затворилось, девушка застыла в светлом больничном коридоре точно многовековая скульптура. Она шумно – кажется, непомерно шумно – сглотнула окаменевший воображаемый комок, а сухое горло неприятно обдало спазмом. Сакура посмотрела вниз, на свои руки,удерживающие небольшой ящичек со всем необходимым для уколов. Руки, ноги дрожали, будто листья на сильном ветру. Дыхание смешно сбилось, словно куноичи только что закончила пробежку на самую длинную в жизни дистанцию. А перед глазами отчего-то мутнело – от обиды, наверное.
«И что со мной творится?..»
Она вихрем очутилась в ординаторской и невероятно обрадовалось, увидев там сотрудницу, трудящуюся над исконными спутанными документами, картами и справками. Без затруднений отослав женщину продолжать делать уколы,розововолосая бессильно обрушилась на стул, ухватившись за стол так, будто он был последней спасительной соломинкой.
Надо было немножко разобраться в окружающем мире, в окружающих людях, в чужих действиях, в своих действиях. И в себе, в конце концов.
- Ушла слишком быстро. Ну и что? – Харуно излишне резко выпрямилась, надеясь стряхнуть с белого халата паутинку напряжённости и противоречия. По спине пробегали мурашки, как только девушка вспоминала палящий взгляд Карин и несловоохотливость – что не должно было удивлять, если поразмыслить – со стороныУчиха. – У меня, может, больных очень много. Не пожизненно же мне сидеть в его палате, правильно ведь? У меня, вообще-то, работа.
Она до смешного искренне вздохнула.
Легонько стукнув по столешнице кулаком, Сакура стрельнула взором на часы. Секундная стрелка перемещалась медленно-медленно, а сам прибор оглушительно тикал, выстукивая отчётливый глухой ритм в голове. Но времени было предостаточно, чтобы не только успеть разобраться с назойливыми документами и сходить за съестными припасами, но даже завернуть в магазин к Ино, если она ещё, конечно, работает. Всё, что угодно, только бы не вспоминать о постыдном бегстве, которое не постыдное вовсе. В это очень хотелось верить.
Какой-то странный зверь поднимался в глубине души: то ли это была злость (на других или на саму себя?), то ли растерянность.
- Ласково говорила – не нравилось, скрыто лечила – не нравилось, накричала – плевать… - бубня, девушка схватилась за первый попавшийся под руку исписанный лист и, через пару секунду обнаружив, что на нервах пишет одновременно любимое и ненавистное имя, тихо прошептала замысловатое ругательство. Ну вот, теперь ещё и переписывать то, что было написано за неё.
- И Карин ещё взглядом буравила, -розововолосая прикусила губу. Что вообще она там делала? Алый взор куноичи препятствовал работе: казалось, нынешняя сокомандница Саске не просто сверлила в спине медика чёрную дыру, но и выслеживала каждое мелкое движение, будь это хоть случайный волос, что ненароком соскользнул на широкий лоб. Больше всего приводили в смятение пренебрежение, высокомерие, повисшие в воздухе и увядшие в лёгких; они, мешавшие безмятежно вздохнуть, наседали со всех сторон, а Сакура чувствовала себя в этой щемящей атмосфере… более чем неловко. Это было просто-напросто непереносимо.
Руки трястись не переставали до сих пор – Харуно молила своё тело, чтобы дрожь была именно из-за бешенства, приоткрывшего один глаз где-то внутри, а не от ощущения стыда. Нечего ведь ей стыдиться. Совершенно, совершенно нечего.
Сакура откинулась на спинку стула, словно фарфоровая кукла. Своим видом она являла полную растерянность, решительную потерю равновесия, как душевного, так и физического. Устала. Просто очень устала. Но отпуск никто ей, разумеется, не даст.
Медик беспокойно вскочила со стула, снова села. «Что она там делала?..» - мысль, совершив в голове размашистый круг, вновь возвратилась, неотвязчиво вонзаясь и развеивая все остальные раздумья.
Розововолосая несколько секунд слепо смотрела в потолок.
Печаль сошла на плечи.
Тревога крепко сжала пальцы.
Сердце неистово стучало.
В закрытом окне виднелась безлюдная,грязно-коричневая часть улицы. Девушка дёрнула за тёмно-зелёную занавеску, и в помещении сразу образовался мягкий и знакомый полумрак. Посидев в печальной тишине ещё несколько мгновений, шиноби с угнетающим вздохом включила настольную лампу и потянулась за первым из череды неразобранных листов.
Сначала буквы с хохотом прыгали по бумаге, но розововолосая, наконец,вынудила взять себя в руки. Хватит.
Отвлекшись на рассмотрение документов, Сакура не заметила, как прошло полчаса, потом – час, а вслед за тем должна была заканчиваться сегодняшняя смена. Слева на краю стола образовалась значительная стопка разномастной бумаги. Торопливо вошедшая и ушедшая Шизуне на первом взводе пропела что-то насчёт трудолюбиц больничных, но Харуно даже не приподняла голову: так глубоко ушла в свои мысли, на автомате заполняя нужные и ненужные листья.
- Выписан? Наконец-то! – очутившийся в руках документ, извещавший о выздоровлении Наруто и безотлагательной выписке его из шеренг больных, заставил улыбнуться с небывалым облегчением.
В этот момент тоска, залегшая тенью у неё под глазами, чуть разошлась.
…Вынести чужое пренебрежение можно было единственным способом – поверить в собственную важность, и Харуно верила в не, но не безрассудно, как в прежние времена, а опираясь на ум. Она вовсе не считала себя бесполезной. Было бы это воистину так…
Стало бы, возможно, гораздо проще.
- Я, наверное, не должна была говорить это. Но, кроме тебя, некому меня выслушать.
Магазин запруживало охмеляющее благоухание свежих роз, пронзительный и терпкий аромат уже увядших долгодневных хризантем, перепутавшийся с плотным запахом лилий и тепличного фиолетового ириса. Ино с нежностью и теплом посмотрела на обожаемые душистые цветы, вдыхая диковинно приторный воздух помещения, расплылась в блаженной мимолётной улыбке, поперёк всем тихим и непоследовательным словам, что излила возникнувшая на пороге магазина Сакура. Розововолосая лихорадочно теребила край белого медицинского халата и недовольно морщила лоб и нос – ей и в больнице было достаточно благовоний лекарственных средств. А цветы, как давно показала практика, не её стихия.
По-видимому, о любовном фронте можно было сказать то же самое. Один в поле не воин, но Харуно вроде как справлялась. Вроде как. Но в разы хуже, чем в настоящей битве.
- Я знаю, что избегаю его. Но мне не остановиться.
Ино промолчала. Сакура привычно сжала в пальцах подол юбки и, глубоко вздохнув,продолжила:
- Ведь ясно, что когда-нибудь наступит конец и… А пока что я буду выкручиваться. По-другому быть не может.
- И ты это понимаешь? – вырвалось вдруг у блондинки с невольным трагизмом.
- Ну… да.
- Ты тем более выставляешь себя мягкотелой трусихой.
Ино испытывала своего рода потрясение: ей безумно хотелось понять всё, что сотворилось со старой подругой за это недолгое, но немыслимо удручающее время. Ей хотелось смеяться, так, как никогда в жизни – оглушительно, чтобы все услышали, слабонервно, чтобы приняли за сумасшедшую, и вечно, чтобы к ней притерпелись. Яманака металась сама в себе, не имея ни малейшего представления, что же ответить Харуно. Кто знал, что всё обернётся именно так, верно?
Ей было жалко Сакуру, и она ничего не могла поделать с этим сочувствием, что склеилось с сердцем с того самого момента, когда взгляд подруги стал невероятно… обречённым и кипучим. А ещё – Ино внезапно поняла, что совсем немного разочарована в розововолосой. Харуно была сильной и твёрдой лишь до ключевого мига, пока не случилось выворачиваться из сетей долга и сердца.
И блондинке было тягостно поверить в собственные выводы.
Разочарование клонило.
- Вот ты сказала, что понимаешь… -мешкотно подбирая слова, точно бы надёжное положение при миссии, Яманака чуть повернула голову, чтобы посмотреть на сжавшуюся подругу. Она не знала, что говорить. Всё так запутанно. Только что девушка заявляла, что «то был последний раз», что «я больше не отступлю, не струшу», как теперь лопотала всякую бессмыслицу, словно… сдавалась. Прогнулась тонким прутом под тяжестью камня. И, в конце концов, сломалась.
Ино замолкла, безотчётно следя за профилем Сакуры, но на бледном лице не было ни капли совести. Хотя бы за саму себя, за свои старания. И Яманака с ужасом осознала, что подруга стала вызвать у неё клейкую жалость теперь уже вдвойне.
- Как это связано с «когда-нибудь наступит конец»? Думаешь, тебе легче станет? Твой лоб мозгам не по размеру – весьма большой, - может быть, блондинка ждала, что Харуно будет скороспело возражать против таких слов, и – что было бы сейчас своевременно – воспламенится, как спичка, на откровенное оскорбление. Но подруга упорно хранила молчание. Она ждала продолжения и остекленевши рассматривала пожелтевшие лепестки некогда белоснежной хризантемы, словно её это сейчас интересовало больше всего на свете.
Ино сжала пальцы в кулак. Разжала.Вдохнула застоявшийся сладкий аромат цветов. И с досадой поняла, что такие загадочные и малопонятные разговоры не только не подходят к уже играющей на нервах ситуации, но и не приведут ни к чему. Абсолютно точно. От безысходности захотелось что-нибудь расколотить, но за вазы мама может врезать не дурнее любого первостатейного ниндзя.
Досадно.
В горле омерзительно застряла усмешка, а губы сложились в презрительно-понимающую линию.Единственное, что сделала Харуно – это наступила на одни и те же грабли, не соизволив даже на сантиметр от них отодвинуться для следующего шага. Вот и треснулась вновь. Как следствие – окунулась в сердечные страдания с головой и, скорее всего, захлебнулась.
Смеяться хотелось до жути, потому что ситуация со стороны, наверное, выглядела патологической, как бы выразилась сама Сакура – они, на самом-то деле, были едва ли подругами в самом начале общего пути. Но, в конце концов, у обеих хватило ума напороться на одни и те же грабли. И если у Яманака остался всего лишь синяк симпатии, то у подруги…
Скоро в пустую палату «специально для Наруто» поступит новый пациент.Возможно, неизлечимый. Хотя, нет, не надо. В стене дырка.
Ино ненамеренно хихикнула.
В эту секунду розововолосая вдруг закрыла глаза, и тусклый свет удлинил тени её ресниц. Вечер был поздний, магазин надо закрыть, но блондинка не торопилась. Не к спеху это всё. А вот разобраться с умозаключениями Сакуры нужно обязательно и быстро. Да и со своими – тоже.
После препираний с Наруто насчёт полезного питания, реплик Чоуджи и безучастия Шикамару, Яманака упустила из памяти то, что за тонкой стеной находится Учиха Саске. Вспомнила лишь в коридоре, когда вывалилась из палаты, шлёпнув Узумаки по затылку. И она даже собиралась к нему заглянуть, поздороваться, просто посмотреть, каким он стал.
Но ничего такого не сделала. Ино смотрела на ручку двери, словно она была самой ядовитой змеёй в мире, а потом явственно поняла: не стоит. Одной Харуно с душевными рваными шрамами деревне достаточно вполне, а если уж и она будет ходить в нескончаемой тоскливости по всей Конохе…
Желания называться вместе с медиком подругами по несчастью не было.
- Знаешь, ты сама себе навыдумывала. А на деле-то мы обе знаем, что Саске на всё плевать.
Сакура конвульсивно выдохнула.
Ино была права.
Но дышать от этого свободнее отчего-то не выходило.
- И что мне делать? – розововолосая прижала ладони к щекам, пытаясь остудить мнимо пунцовеющие щёки. Теперь, мучительно рассматривая собственное поведение, Сакура неожиданно решила, что всё, что она делала прежде – лишь хоровод огромнейших погрешностей и ошибочных ходов. Она и Ино действительно знали Учиха. И именно потому знали, как надлежало бы себя вести.
Но, как это ни смешно осознавать, ближе всех к брюнету подобрался Наруто. Просто-напросто оставаясь самим собой. Опять. Обиды на Узумаки не было, впрочем, как и особой радости – Саске всё равно закрылся от всех, просиживая дни в белой палате, которую он не видит, в компании с рыжеволосой…
Карин.
Его новой сокомандницей.
Почти что замена.
И почему же она, чёрт возьми, там стояла?
Почему же Сакура струхнула, когда увидела почти знакомый яркий цвет волос?
- Быть собой, как всегда, - неопределённо пожавшая плечами Яманака сказала эту фразу с такой ведающей и прозаической окраской в голосе, будто та абсолютно всё прояснила, а не спутала ещё больше, чем было раньше. Розововолосая опустила глаза, и наступила гнетущая тишина, словно вдруг замолчало всё вокруг. Даже слабый ветер перестал шелестеть белыми кружевными занавесками.
«Быть собой…» - это было правильно, но всё-таки медик с колотящимся, словно молоточек, сердцем, дрожащими руками, почти заливаясь слезами от досады, от представляемого унижения, в бессильном и бесполезном бешенстве, не могла думать ни о чём, кроме своих неразделенных, чрезмерно лишних чувств.
Она была эгоисткой.
И она, чёрт возьми, могла гордиться этим.
«Ну и пусть», - Харуно подивилась решительности, с которой фраза пронеслась в потоке перепутанных мыслей. Ей в один миг стало понятно всё.
Она хотела бросить вызов: «Так будет,наверное, даже лучше!».

…Ино с удовольствием наблюдала, как пасмурное лицо Сакуры словно взорвалось неяркой вспышкой. И Яманака надеялась, что вспышка эта – твёрдость, в какой-то час потерянная по пути к Саске.


Категории: Фанфики, Оковы (SasuSaku), Naruto
Прoкoммeнтировaть
вторник, 14 мая 2013 г.
Ritlain 14:46:27
Запись только для зарегистрированных пользователей.
пятница, 22 марта 2013 г.
Ritlain 12:11:20
Запись только для зарегистрированных пользователей.
воскресенье, 17 февраля 2013 г.
Ritlain 15:01:01
Запись только для зарегистрированных пользователей.
понедельник, 28 января 2013 г.
Ritlain 07:19:23
Запись только для зарегистрированных пользователей.
среда, 5 декабря 2012 г.
Оковы. Глава 9. Ritlain 07:40:09
Название: Оковы.
Автор: Ritlain
Бета: Отсутствует.
Гамма: Nieve
Категория: Гет.
Жанр: Angst, Drama
Персонажи: Саске, Сакура, Наруто, Хината, Ино и далее по развитию сюжета.
Пейринг: Саске/Сакура
Фендом: Anime "Naruto"
Дисклеймер: Фанфик написан не с целью извлечения прибыли, все права на персонажей и мир принадлежат их создателю - Масаси Кисимото.
Предупреждения: OOC, TWT, Нецензурная лексика, Смерть персонажа
Размер: Миди/Макси.
Рейтинг: R
Размещение: Только с разрешения автора.
Статус: В процессе написания.
Саммари: Итак, очередная война шиноби неминуемо грядёт. Первые предупреждения, пугающие расправы. На фоне всего этого происходит ещё одно событие: два совершенно разных, как внешне, так и внутренне, человека сталкиваются вновь. Насколько трагичной будет эта встреча?
От автора: Отсутствие логичности в действиях и мыслях, банальность сюжета и скорость развития его же на моей совести.

­­

Подробнее…
Глава 9.

"Как игра, у которой не будет конца. Его игра, потому без правил. Она как будто тонет в этой зелени леса вокруг, с едва заметными крапинками крови. Её крови. И это страшит.
Голова кружится, к горлу подступает тошнота. А он то слева, то справа, то сзади. И больше не наносит ударов, только внушает страх перед болью. Перед чувствами, перед душой. Перед смертью".


Дверь с лёгким стуком захлопнулась за спиной. Девушка, облегчённо выпрямив спину, в потрёпанно-излюбленных балетках прошагала к соседней двери.
Настроение поднялось. Неожиданно, почти внезапно, как порыв ветра в спину идущего по бескрайнему полю человека. Оттого неосознанно делаешь шаг по течению чуть леденящего спину воздуха, потом следующий, а дальше - бег вряд со свободой. Сакура желала чувствовать себя свободной, пока это возможно. Милосердное время, несгибаемо тянущее в будущее, даёт на это шанс.
Харуно, подошедшая к палате двести сорок три, вдруг резко остановилась. Она вжалась спиной в стену, пытаясь почти слиться с ней, растворившись в серости краски. Инстинкт шиноби, отработанный за годы в совершенстве, будто вспомнил о собственном присутствии, заставляя тело девушки двигаться само по себе. Дверь в палату Учиха была чуть приоткрыта – внутри явно был включён свет, его тонкая полоса аккуратно и ровно просачивалась сквозь щель. Приглушенно, почти шепчуще, но не теряя своей строгой официальности, гость вёл настороженную беседу с Саске. Голос парня был однообразен, разве что проскальзывала как никогда заметная угрожающая и тихая ровность.
Харуно услышала лишь конец разговора, отчего появилось множество вопросов. Девушка почти пожалела, что не пришла раньше - но, с другой стороны, её ли это дело? Сакура посильнее прижалась спиной к стене, прислонив ухо к ней же, чуть-чуть прикрыла глаза, сосредоточившись на звуках.
- Это абсурд.
- У вас претензии? – по коже Харуно пробежали мурашки. Девушка дёрнула плечом, дабы стряхнуть неприятное ощущение. Замерла, услышав повисшую тишину. Даже дышать перестала, опасаясь, что её могли засечь.
- Н… нет, - голос посетителя дрогнул, будто он, со страха заглотнув воздух, подавился им, но не желал упускать. Его шумный вздох окрасил молчание в новые оттенки, а безнадёжность, проскользнувшая в словах, почти заставила пожалеть этого человека:
- Но всё же…
- Уничтожить ва… - угроза нарастала, словно волна в шторм. С каких пор Учиха настолько торопливый? Девушка едва сдержала себя, чтобы не спуститься вниз по стене. Гость перебил Саске резко, чуть панически. Харуно представила, как безликий мужчина махает руками и головой, чтобы доказать убедительность собственного ответа:
- Мы понимаем. Мы сделаем все, что возможно в данной ситуации.
Тень накрыла дверь. Харуно поспешно спряталась за сидениями в коридоре, удивляясь, насколько тихо она это сделала. Незнакомец ходил бесшумно, хоть и оказался всего лишь одним из обычных жителей, что клялись служить Конохе. В тёмно-сером коридоре больницы, освещенного несколькими маленькими лампочками, Сакуре вдруг показалось, что на губах уходящего мужчины блеснула злобная ухмылка влажных зубов.
Она ещё долго смотрела ему вслед, в ушах постоянно звенели его мерные шаги, а в голове начинали всплывать временно забытые вопросы, ответы на которые, девушка была убеждена, ни за что не обнаружатся. Такая ситуация немного пугала. Доверия Саске не заслуживает, как и вражды - в конце концов, парень всего лишь на лечении. Но этот разговор действительно настораживал, и в мыслях неосознанно начинали всплывать картинки почвы этой беседы.
Сакура на мгновение прикрыла глаза, еле слышно выдохнула. Стоило бы собраться, ожидая новых сюрпризов. Благо, коридор пуст, и никто не увидит молодую медсестру, сидящую на корточках возле парочки стульев. Розововолосая поспешно поднялась, привычными жестами поправляя халат, некомфортный для неё. Встряхнув головой, сделала очередной шаг в сторону злосчастной палаты, но… замедлилась, задумавшись.
Этого человека она действительно видела несколько раз. Он всегда стоял вместе с другими преданными жителями деревни, находился между старейшинами и шиноби, словом, чувствовал себя, как птица в небе. Но… что он забыл рядом с Саске? Что они обсуждали? Что грозился уничтожить Учиха? И главное, явившееся по внезапно построенной цепочке недоумение: значит, между властями и Саске ещё ничего не улажено?
Впрочем, пора. Удерживая спину ровно, прижав историю болезни поплотнее к груди, девушка постучала в дверь. Не услышав ответа, прищурив глаза от пугающе громкого биения собственного сердца, она аккуратно нажала на ручку двери, шагнув в палату, будто отправляясь на казнь – трепетно и одновременно тяжело, ожидая лучшего, зная, что ничего хорошего не произойдёт.


Её ослепила белизна палаты вместе с неожиданным контрастом тёмных волос Учиха.
Сглотнув, Сакура дошла до тумбочки, на которой стоял благоухающий букет. Невольно вспомнились цветы, что она оставила в кабинете, посчитав их лишними. А сейчас её начали преследовать муки ревности - в голову стремительно, словно опытный шиноби, ворвалась мысль о том, что цветы, стоящие в вазе, принесла рыжевласка (правда, Харуно окончательно так и не определилась с цветом волос новой знакомой) Карин. Сакура прищурилась; в её глазах лихорадочно заплясали огоньки ощущения, которое укротить способны лишь единицы. Розововолосая крепко сжала зубы и резким рывком буквально подскочила к комоду. Но вовремя остановила руку, готовую сбросить ни в чём неповинные цветы на пол.
Девушка хотела шума: звук разбивающегося о землю стекла, шуршание нежных лепестков, всплеск воды. Но это было просто глупо.
Ревновать Саске... бессмысленно, как и что-то доказывать ему. Она опустила руку.
- Зачем ты это делаешь? - она совсем забыла о парне рядом, который сидел, откинувшись на подушку и повернув голову в сторону неприятного источника звуков. Харуно уставилась на него, как будто Саске уличил её в преступлении века. Его голос не потерял своего опасного тона - парень точно так же говорил и с прошлым посетителем. Воспринимает ли он её как врага? А может, говорит специально преувеличенно-бездушно, в очередной раз доказывая, что Харуно Сакура для него - ничто?
- Я... А что-то не так? - что-нибудь ещё более глупое она сказать, наверное, не смогла бы. Девушка про себя чертыхнулась. С ним она всегда теряется, выставляя себе дурой.
Саске почти убедился, что то, что он когда-то сказал, а именно "раздражаешь", с лёгкостью может повторить. Не видя девушку, но вполне реально представляя себе её лицо с глупым выражением искренней наивности... Впрочем, сейчас парня интересовало совершенно другое.
- Зачем. Ты. Это. Делаешь? - он повторил с расстановкой, раздражённо, будто втолковывал младенцу, как держать в руке кунай. Эта чёртова девчонка вела себя так, словно не понимала, о чём он хочет узнать.
Его голос стал громче, и ярость, часто сдерживаемая цепями здравомыслия, забушевала, требуя свободы. Саске ощутил, как Шаринган вдруг заиграл в его прикрытых повязкой глазах - запылал, словно вновь вставший из огня феникс. Против воли. Использовать какие-либо техники сейчас Саске желал меньше всего.
Боль, долго изгоняемая, внезапно вернулась, отбивая молотком по вискам, пульсируя не в такт спокойно бьющегося сердца. Учиха заскрипел зубами и схватился пальцами за переносицу; наклонился чуть вперёд, несколько раз тяжело вздохнув. Сакура среагировала мгновенно.
Она быстро подскочила к Саске, осторожно дотронувшись до его висков светящимся нежно-зелёным пламенем чакры. Поток тепла пробежался по всему телу парня, так крепко обволакивая его, что, казалось, он царапает кожу. Но молоток боли исчез, а вскоре она и сама испарилась. Напряжение спало. То, что заставляло его тело быть чувствительным, как струна, пропало, как и ощущение тёплых исцеляющих пальцев, которые, нежно прошедши по овалу лица Саске, были резко убраны.
Таких чувств Учиха сторонился всегда, уверенный, что они слишком привязывают, словно цепью, сердце. Надменно отказываясь от собственных эмоций, Учиха осознанно и мастерски скреплял их в одно - в слепую месть. Он очнулся быстро, мимолётно заметив, что в теле не осталось ни следа от боли. Быстро схватил Сакуру, собирающуюся отойти от кровати, за руку; сжал пальцы. Девушка охнула от неожиданности, инстинктивно попыталась отдёрнуться, но хватка Учиха стала лишь сильнее и больнее.
- Ты не отвечаешь на вопрос, Сакура, - сообщив ей это так, будто сделал открытие (при этом сохранив ровность и холод в голосе), Саске замолчал. Он знал, что загнал её в тупик.
На самом деле Учиха вдруг понял, что поступает несвойственно самому себе. Но в этот раз отчего-то его интересовал не результат, а причины.
Харуно выпрямила спину. Момент ответа она пыталась как можно дальше отвести от своей судьбы, хотя прекрасно сознавала, что постоянно уходить от строгой реальности не способна. Но быть гордой, особенно в Его глазах. Быть независимой от чуждых мнений в Его присутствии...
Ну, чёрт возьми.
На мгновение сжав губы, она резко дёрнула руку на себя. Саске отпустил её. Его лицо - сосредоточенное и нахмуренное, парень застыл в ожидании ответа. "Как он быстро, однако, отошёл от боли", - подобному хладнокровию хотелось завидовать неимоверно. Вот бы Сакуре чуть-чуть безразличия к окружению, и она бы никогда не воспринимала все события, происходящие кругом, всем сердцем. Цунаде велела ей стать сильнее. Она обещала, что больше не будет обузой. И искренне надеялась, что эта клятва выполнена хотя бы наполовину.
Впрочем, сейчас не время об этом думать.
- Я так захотела, - Сакура застыла, не сводя глаз с парня.
Его лицо не изменилось. Ей показалось, что он не услышал её слов, и Харуно, набрав воздуха побольше в лёгкие, таким же твёрдым тоном повторила свой ответ. Губы Саске вдруг скривились, будто он услышал что-то отвратительное.
- Вот как, - голос не стал ни на каплю теплее. Это же Саске - он такой, какой есть, и всем, даже Наруто, следовало бы понять, что он неисправим. Харуно подметила, что даже не удивилась его фразе. Но осталась стоять, ожидая хоть какого-нибудь выражения благодарности. Это же... человечно, не так ли?
Учиха откинулся на подушки и повернулся к стене, спиной к девушке.
- Убирайся.
Она вздрогнула, как удара. Взгляд невольно пробежался по стене, там, где, предполагаемо, находилась дырка, потом остановился на спине Учиха. Губы задрожали. А Сакура - разозлилась. И небольшую бурю в себе удержать не смогла.
- Уйти?! Саске, я, вообще-то, лечу тебя! Лечу ночью, чтобы другие люди об этом не прознали, рискую, могу потерять работу, в конце концов. А ты? Убирайся! - ей не хватило воздуха, но, когда Сакура вздохнула, вся ярость улеглась также быстро, как кислород пробежал по лёгким, и также быстро, как белые дуги на ладонях от ногтей вновь приобрели нормальный цвет - бледно-розовый - её кожи. Девушка смотрела в его спину уже без ярости, но с обидой и даже разочарованием. Сил с ним спорить не осталось абсолютно, а девушка чувствовала себя уязвлённой. Ну, как же так? Неужели он считает, что справится с миром самолично? Одиночество ведь... оно душу ест, правда? В детстве Сакуре оно казалось дотошно горьким, до невольных слёз.
Её слова прозвучали тихо, почти с безвольным ожиданием:
- Я всего лишь хотела услышать благодарность. Неужели это так много, а, Саске?
- Я требовал это от тебя? - насколько он может быть спокоен? Как может быть, что в его словах смешались желчь, холод и ирония? И именно последнее ударило по многострадальной гордости, смывая все усилия здравого сознания.
Харуно вновь вскипела. Его последние слова добавили чашу масла в вихрь пылающего огня:
- Ты боишься.
- Ну, всё! С меня хватит! Клянусь, что здесь больше ни за что не покажусь! - она выскочила из палаты, громко хлопнув дверью, да так, что в ушах и у Саске, и у Сакуры зазвенело. Она шумно пошла в ординаторскую, чеканя каждый свой шаг. Учиха лишь немного поморщился.


***

Хината не была бы Хьюга, если бы врождённым чутьём не понимала молчание, в которое так неожиданно впала Сакура.
Для тишины всегда есть причины, и неважно, бессмысленны они или гуманны. Харуно смутно осознавала, что длительное время сидит за столом, слепо вертя в руках кружку с уже остывшим кофе. Не обращала она внимания и на Хинату, что с вялым, почти равнодушным видом сидела рядом, безучастно-задумчиво.
В сердце розововолосой намечался взрыв скрываемых эмоций - Харуно предчувствовала его приход так же, как муравей ожидает наводнение.
Девушка покрепче сжала кружку, замерев. На пару мгновений тьма в ординаторской, нарушаемая мягким свечением догорающей свечки, смешалась с внезапной тишиной. Сакура шумно выдохнула, нарушая эту идиллию; с её вздохом пламя свечи заколыхалось, а тени заиграли на стенах, не позволяя тьме окончательно этим местом завладеть. Хината сидела неподвижно, устремив взгляд в окно. Видит ли она что-то?
Розововолосая опустила глаза, всматриваясь в тёмную гущу кофе - напиток, потерявший всё своё тепло, весь свой вкус, но хранящий пару слёз, что сейчас казались слишком постыдными и унизительными.
Она хотела спать и не преминула опустить голову на стол. За себя было обидно. Сакура прикрыла глаза. Плевать, что и правда может уснуть. Будет нужна - поднимут, ясное дело.
А мысли о том, что в пылу эмоций данная самой себе клятва исполнена не будет, обжигали острый язык.


***

Грязь, прилипающая к ногам, ужасно бесила. Карин недоумевала, почему и куда они продвигаются пешком, с полным запретом на использование чакры. Суйгецу ни разу не сказал ей никакой гадости, Джуго игнорировал, казалось, даже лёгкие порывы ветра. Эти двое выглядели особенно серьёзно, без шуток. Девушка чувствовала повисшее напряжение всеми фибрами души, и причины его понять не могла. Парни молчали, с тяжкими лицами волочась по воде, что была почти по колено.
Девушка раздражённо топнула ногой – в сапогах было уже солидное количество воды и, когда появлялся маленький островок суши, внутри обуви нещадно хлюпало. Они шли по болоту, полностью заросшему. Зелёный цвет больше не радовал глаза, как в начале длительного похода, когда рыжеволосая только вышла из подземных темниц Конохи.
Её выпустили внезапно: Карин проснулась, когда тучный и громадный шиноби тяжёлым шагом спускался по лестнице вниз. Она тогда чуть не скатилась с жёсткой кровати, настолько неожиданным оказалось появление постороннего человека. Ключи в его руках мерно позвякивали, и девушка даже успела вознести хвалу Всевышнему (в которого, впрочем, не особо верила), что кроме сводящей с ума воды, вечность капающей, она слышит ещё какой-нибудь звук. Ну, может, не менее кружащий голову.
Девушка насторожилась, вперив взгляд багровых глаз в человека, подошедшего к её камере. Мужчина тоже уставился на неё и вздрогнул; по его телу будто проскочила тысяча и одна мурашек. Его руки задвигались чуть-чуть быстрее, и ключ за мгновение оказался внутри крепкого замка.
- Ты... это, не смотри так. Пугаешь ведь, - пробубнил он себе под нос, с заметным напряжением пытаясь открыть дверь из тяжёлых прутьев. Карин как-то пыталась их пробить - и физически, и с помощью чакры, но это оказалось абсолютно безрезультатно. Коноха не зря настолько знаменитая деревня, ведь даже изнутри она защищена достаточно.
Справившись с дверью, шиноби махнул рукой, мол, выходи. Девушка аккуратно поднялась на ноги и прошамкала к выходу, глубоко вдыхая застоявшийся воздух; она нацепила на нос очки, рассматривая человека, что за ней пришёл. Выскочив из пещеры-клетки, рыжеволосая ощутила колоссальный прилив сил и настроения.
Глаза тюремщика были серыми. "Ну да, ничего интересного", - Карин фыркнула. Кажется, все ниндзя тут на одно лицо, за исключением редких особей. Она легонько постучала каблучками сапог о каменный пол, разминая ноги.
Мужчина, навалившись всем весом, наскоро захлопнул камеру. Он взглядом указал девушке на путь, откуда пришёл сам, и с невероятной досадой пропел:
- Свободна. Выходи, тебя ждут.
Карин удивилась, но сохранила достойный облик, как будто действительно давно знала, что за ней придут. Она рванула на волю с естественной прытью, и свет от ламп наверху казался спасением.
Девушка была действительно рада увидеть знакомые лица. Суйгецу и Джуго и не подумали о том, чтобы ввести её в курс дел. На вопросы они отвечали односложно и, как правило, без нужной ей информации.
Карин могла ударить Ходзуки, заставив, быть может, его говорить. Но тишина ей отчего-то нравилась больше, и она молча последовала за товарищами по команде.
Звуки и в лесу, и здесь, на болоте, как будто пропали. Не было слышно ни птиц, ни насекомых, и девушке казалось, что всё вокруг вымерло. Она видела не осевший смог в деревне, но кто же знал, что даже природа его не вынесет? Оставалось только поражаться верности жителей Конохи своей родине.
Параллельно Карин обдумывала, что она забыла здесь.
Без слов ясно, что Саске вновь что-то задумал. Малопонятно, однако, что она опять добровольно отправляется рисковать жизнью. В прошлый раз ей повезло. В прошлый раз её спасла девчонка из Конохи, и прошлый раз не повторится. Что будет, если Карин, увидев Учиха, вдруг испытает к нему жгучую ненависть? Он пытался её убить, и рыжеволосая вроде как даже смирилась с тем, что люди, окружающие обладателя Шарингана, его самого не волнуют совершенно.
Мелкая дрожь проскользнула по телу, и девушка вновь вышла на сушу, уставившись в чёрную землю. Что же делать? Ей казалось, что выбора нет.
- Эй, очкастая, очнись! – нежданная язвительность Суйгецу привела девушку в чувства, и она уже намерена была ответить чем-нибудь желчным, но замерла на полуслове. Она не могла отвести взгляд от открывшегося зрелища, и Карин не хотела туда идти. Куда угодно, но не туда.
- Мы пришли, - Джуго заявил прописной факт и метнулся вперёд, в мгновение ока скрывшись за полуразрушенной стеной. Ходзуки заносчиво фыркнул и вальяжной поступью пошёл следом.
Девушка была не в силах шевельнуться. Атмосфера, подавляющая и удушающая, давила ещё снаружи, и Карин определённо опасалась, как будет чувствовать себя внутри.
Она перевела дух и скорым шагом двинулась за сокомандниками.
На стене, что была оградителем большого двора от трясинных болот, был изображен уже со временем выцветший символ клана Учиха.


Категории: Фанфики, Оковы (SasuSaku), Naruto
Прoкoммeнтировaть
пятница, 8 июня 2012 г.
Ritlain 10:09:45
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 19 мая 2012 г.
Ritlain 08:46:23
Запись только для зарегистрированных пользователей.
среда, 2 мая 2012 г.
Ritlain 07:30:29
Запись только для зарегистрированных пользователей.
четверг, 26 апреля 2012 г.
Ritlain 15:19:17
Запись только для зарегистрированных пользователей.
четверг, 19 апреля 2012 г.
Ritlain 06:19:03
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 14 апреля 2012 г.
Ritlain 17:11:49
Запись только для зарегистрированных пользователей.
среда, 28 марта 2012 г.
Ritlain 18:18:32
Запись только для зарегистрированных пользователей.
четверг, 22 марта 2012 г.
Ritlain 12:26:17
Запись только для зарегистрированных пользователей.


черничное варенье > Оковы (SasuSaku)

читай на форуме:
пройди тесты:
Изо льда 6
кто ты из Гарри Поттера
Ппц всем или привет Хогвартс снова!1
читай в дневниках:
Тест: Проверка внимания! http://beo...
Тест: Какая ты девчонка http://beon...
Тест: Как часто ты грустишь??? http...

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх